Рождение укиё-э (глава первая, часть вторая)

   Не удивительно, что японская жанровая гравюра укиё-э обязана своим рождением именно кварталу Ёсивара.   Жанровые сценки возникли как требование времени. Изначально, гравюры были своего рода рекламой чайных домов. Каждая хозяйка чайного домика хотела привлечь внимание именно к своим девушкам. И самые смекалистые начали заказывать художниками листовки с изображениями куртизанок. Так родился самый многочисленный жанр «бидзин-га» — изображения куртизанок и гейш. Конечно, свободная атмосфера чайных домиков привлекала художников и становилась вдохновением  для их работ.  Как правило, на гравюре изображалась ведущая куртизанка высшего ранга в интерьерах чайного дома, со своими служанками, в углу помещалось название чайного дома, и имя куртизанки. Кстати, имя ведущей куртизанки обычно передавалось по наследству. Так какова же была жизнь в квартале? 

   Для начала, давайте разделим понятия гейша и куртизанка. «Куртизанка», она же «жрица любви», она же «ночная бабочка» и «проститутка» – назови как хочешь, суть одна: профессионалка в делах любовных. Кто же такая гейша? О! – это прежде всего профессионал, обеспечивающий культурный досуг и отдых японского мужчины. «Отдых» – это роскошное застолье, светская беседа, стихи, песни, танцы, игра на «сямисэне» и чайная церемония …. и никаких вольностей кроме платонических страстей! Но об этом  в главе, специально посвященном гейшам, а пока поговорим о делах плотских, потому что изначально в квартале Ёсивара были только куртизанки. А профессия гейши появилась только через 150 лет после создания квартала утех.   

  Откуда же появлялись куртизанки в зеленом квартале? 

Обычно девочек в возрасте пяти лет отбирали специальные агенты, которым было поручено покупать их в самых бедных семьях. При известии о землетрясении, голоде или других стихийных бедствиях сбегались толпы посредников, надеясь купить девочек, ставших обузой для внезапно обедневшей семьи. Девочки чаще всего были из бедных крестьян­ских семей, но попадались и благород­ного происхождения — их продавали в мир проституции из-за какого-нибудь несчастья, приключившегося с ними или с их семьей. После того как девушка попадала за стены Ёсивара, у нее было очень мало возможностей покинуть их, и они редко получали разрешение выйти из великих входных ворот и ограды, которые отделяли их мир от мира других горожан.

   Несмотря на все благие намерения и предложения, эти девушки мало чем отличались от рабынь и им приходилось вести рабскую, унизитель­ную жизнь. На гравюрах мы видим однообразие и скуку их повседневной жизни: они гладят кошек, возятся друг с другом, глядят из–за решеток на луну. Все они пребывали в плену меланхолии. 

 Любая куртизанка и гейша, сколь низко она ни стояла на социальной лестнице, в то или иное время держала сверчка в клетке, птицу, или собаку. Великие куртизанки и знаменитые гейши обычно имели по несколько японских спаниелей. Пленницы Ёсивара, обычно бездетные, были горячо привязаны к своим питомцам. Как писал один автор, специалист по японским спаниелям, «одинокие женщины часто обучали своих любимцев “остроумным” играм».

   Как и многие куртизанки во всем мире, обитательницы Ёсивара находились в плену всевозможных предрассудков, суеверий, верили в предсказания и в разные приметы. Слово тя («чай») таило в себе неприятности; предполагалось, что можно самой быть растертой в пыль, или потерять работу, поэтому его никогда не произносили.

   У жриц любви была единственная возможность изменить свою жизнь только тогда, когда мужчина по-настоящему влюблялся в нее, и если он был достаточно богат, то оплачивал ее освобождение. Хозяева домов терпимости всегда были готовы к подобному, поэтому они тщательно, начиная с того дня, когда девушка вошла в их заведение, записывали все расходы по воспитанию и содержанию каждой проститутки. Очень часто, для того чтобы освободить проститутку, приходилось платить огромные деньги, чтобы покрыть расходы, которые хозяин делал все годы на ее содержание. В любом случае, для проститутки вероятность встретить кого-нибудь, кто бы очень сильно в нее влюбился и к тому же был настолько богат, чтобы покрыть все ее долги, была весьма мала.

Временами обыденным делом становились побеги. Большинство беглянок были замешаны в любовных аферах и  были настолько одурманены, что бросались иногда даже за малейшим признаком искренней привязанности, бывая очарованными единым добрым поступком.

Некоторые убегали, запутавшись в долгах. Поддерживать свои костюмы в должном состоянии было делом недешевым; многие, не представляя себе правил денежного обращения, попадали в силки займов и процентов по выплатам. В панике, когда долги росли не по дням, а по часам, они убегали из Ёсивара. Как ни странно, мы знаем мало случаев, когда они бежали от своей жизни и профессии. Вероятнее всего, они чувствовали, что могут не оправдать оказанное им доверие, ведь многих в Ёсивара отсылали родители, находившиеся в крайней нужде, которых следовало поддерживать, чтобы хоть так компенсировать потерю близкого человека.

Продолжение следует….